Ровшан Мустафаев: “Революционизм в нашем обществе проецирует сама власть”

Интервью с директором Института по правам человека НАНА Ровшаном Мустафаевым, который получил первый в истории Азербайджана диплом доктора политических наук из рук Азада Мирзаджанзаде.

- Ровшан бей, что все-таки сегодня происходит в Азербайджане. Судя по всему, наше общество движет-ся к социальному кризису, неминуемой революции?

- Абсурд ситуации как раз заключается в том, что революционаризм в нашем обществе проецирует сама власть. Понятие политического мазохизма – серьезный вклад высокопоставленного азербайджанского чиновничества в мировую политологическую науку. Доморощенные мандарины с диагнозом «ожиренье мозгов» в условиях, когда некому контролировать правила игры (не говоря уже о законах) растеряла не только последние остатки инстинкта самосохранения, но и даже рефлексы, обнаруженные в живом организме физиологом Павловым.

Отныне наш чиновник реагирует даже на немигающую (рефлекторную) лампочку. Им правит объяснимая разве что законами космической пыли страсть «взять под себя» эту несчастную лампочку. Без сомнения, в условиях устойчивой летаргии мозгов возможен социальный взрыв, но выражать он скорее всего будет антиноменклатурные настроения.

Курс на инкорпорацию страны в западную цивилизационную модель не изменится. Поэтому сценарий молдавского варианта не исключен. Обидно другое: если европейские революции вошли в историю картинами Пикассо, а треклятый СССР плакатным шедевром «Родина мать зовет!», то Азербайджану суждено остаться в анналах истории вырезанными из газет портретами Буша. Я вообще против плебейства и вымороченного поиска «старшего брата». Впрочем, на все это в Азербайджане имеется два стойких объяснения: 1. «У нас переходный период»; 2. «Мы - первые на Востоке».

- Так что же все таки происходит?

- Нарушена прежняя система управления, а новая никак не создастся. Но для этого, как минимум, надо использовать голову, а не терзать спинной мозг. Попытки реставрации прежней системы с учетом ново-го времени порождают обилие новых комиссий с прежними номенклатурным набором. В результате чиновничье хамство становится реальным фактором, хотите считайте, реальным фактором власти. Единственное, что радует и заставляет надеяться, что новое поколение страны не видит в этих карикатурных образах примеры, достойные для подражания. Оно и не собирается «выбирать Пепси» (его тошнит от него), а хочет видеть страну в качестве современного образа государственности, реального политико-интеллектуального фактора.

Не случайно, что новая цивилизационная сила не торопится связывать себя с полуколониальными структурами власти или хронически отстающей от бега времени оппозицией. Большинство находит применение своим интеллектуальным возможностям в новом правовом, достаточно перспективном пространстве – третьем секторе и зарубежных бизнес-структурах. Кстати сказать, последние в наших специфических условиях по своей социальной роли занимают место близкое к НПО. Не исключено, что очень скоро именно на основе этого будет естественным образом складываться качественно новые для нас альянсы, способные стать гарантом развития общественного мнения.

- На эту тему Вы выступали с докладом в НАТО, но не кажется ли Вам, что усилия общественного сек-тора приводят к политическому параличу властей?

- Понятие "третий сектор" несет в себе определенный смысл. Если мы называем что-то красным, то это должно соответствовать той гамме, которую человеческий глаз определяет как красный цвет. Если эта гамма определяет цвет иного порядка, то его следует называть иначе. Третий сектор в Азербайджане в последнее время политизируется. В тот момент, когда политизация становится для него неизбежной, возникает потребность в создании новых НПО, которые выполняли бы функцию, изначально заложенную в их название. Я против политизации НПО и организаций, занимающихся правами человека. Но в нынешней ситуации я их поддерживаю, потому что считаю, что благодаря им сегодня возможно разно-плановое понимание происходящего вокруг.

- Правозащитные НПО поднимают проблему политзаключенных. Вы пользуетесь большим междуна-родным авторитетом и могли бы способствовать окончательному решению этого наболевшего вопроса, но насколько известно, согласно Вашей версии в республике политзеков не было и нет.

- Можно сказать и иначе: согласно моей формуле, все осужденные в стране - политзеки. Просто некоторым из них повезло и они попали в списки СЕ. Что поделаешь, в жизни не всем улыбается небо…

Постараюсь быть конкретным в ответе на Ваш вопрос. И, прежде всего: искать в пространстве Совета Европы политзеков, мягко говоря, не совсем корректно. Все равно, что в Клубе фанатов «Ювентуса» искать человека, которому откровенно наплевать на «Ювентус», футбол и вообще на все, что связано со спортом. А все потому, что в 1949 году Клуб, именуемый Советом Европы, создан был крайне близкими по образу мышления и способам выражения политических взглядов странами. Их объединяет даже внутренний код, определяющий наиболее схожий тип общественного поведения. В таких клубных условиях инакомыслие способно выражаться разве что в тоне высказывания. А во всем остальном - принимаемые всеми, в качестве естественных – правила игры.

Более того, когда бывший эксперт СЕ, профессор Норгард решил заняться поиском политзеков, ему недвусмысленно указали на дверь, в результате чего он оказался в Южной Африке, а затем в Намибии. Но даже там метод апробации европейских правовых характеристик на местном материале не дал результата. На первый взгляд, налицо нонсенс: не найти политзаключенного в Намибии! Но все объясняется просто: европейские правовые инструменты не работают в Африке. Возникает вопрос: каким же образом тогда заработали они в Азербайджане? Я думаю, что был проведен своеобразный эксперимент, когда часть принципов из правового пространства ООН (а именно на этой ниве действует организация Международная Амнистия) было искусственно переложено в круг новейших интересов Европейского Совета. Между ООН – транснациональной структурой, стремящейся объединить необъединимое, и Со-ветом Европы – клубной организацией - разница такая же, как между новогреческим и древнегреческим алфавитами. И тем не менее эксперимент был произведен. Азербайджан, надо полагать сознательно, пошел на эту амбразуру. И в результате появились баснословные списки политзеков и столь же внушительный список из числа помилованных и амнистированных. Теперь наш чиновник задается вопросом: а как долго это будет длиться? Бесконечно. Пока судебная система в стране не будет соответствовать ста-тье №6 Европейской Конвенции. К сожалению, у нас нет своих нельсонов манделл…

Согласно экспертам СЕ политзаключенным является каждый, кто получил статью в зале азербайджанского суда, общая характеристика которого не соответствует модели суда справедливого. Картина получается в стиле Дали. Просто из азербайджанского яйца, то бишь суда, будут бесконечно выходить политзеки. Тем, кому повезет, и на кого обратят внимание правозащитные НПО и СЕ, тех рано или поздно выпустят на свободу, а другим, если и остается что-то делать, так дуться на свою судьбину. Но то, что каждый осужденный в душе считает себя потенциальным политзеком, – это без сомнения. Кстати, он прав, что так считает, поскольку и его, и того, кому повезло с помилованием, осудил один и тот же не-справедливый азербайджанский суд. Нам же остается только одно – реформировать судебную систему. Считаю это занятие крайне выгодным для Азербайджана – растить кадры высококвалифицированных юристов полезнее, чем устраивать социалистические соревнования по обладанию первым местом в мире по числу отпущенных на свободу политических заключенных. Но и в этом вопросе важно не переусерд-ствовать. Согласитесь, что на восемь миллионов человек, часть из которых безвылазно проживают за рубежом, такое количество политических вольнодумцев - показатель чересчур гипертрофированный. Впрочем, ситуация настолько аномальна, что невольно вспоминаешь слова Алисы из известной сказки: «Чем дальше, тем страньше и страньше…»

- Но лейтмотивом преобразований у нас считается построение демократии. Хотя, как говорится: «демо-кратия – это горизонт, к которому сколько ни идешь…»

- Хорошая оговорка для будущих изречений наших бюрократозавров. Но мне вспоминается московский анекдот про Брос Тито: «Едет как-то Тито в автомобиле, впереди развилка: указатель налево гласит «Демократия», указатель направо – «Коммунизм». « Куда поедем?», - спрашивает водитель у Тито. «А ты включи мигалку правую, а поезжай налево», - отвечает Тито». Что-то вроде этого произошло и с нами. То, что мы сознательно куда-то повернули, вопреки мигалки – это факт. Остается только выяснить куда же мы все-таки отправились. Судя по морфологии лиц окружающих нас иных чиновников и их поступкам, свернули мы, кажется, в направлении к Монголии. Поэтому я не уверен, что лейтмотивом нынешних преобразований в Азербайджане является создание демократического общества в его классическом понимании. Полагаю, что в республике протекают несколько иные процессы, а именно - создание морально здоровой среды, и те силы, которые работают в этом направлении, на мой взгляд, являются основными движущими силами общества.

Возможно, я выскажу какую-то сакраментальную мысль, но я не считаю, что сегодня в республике следует выделять оппозицию и проправительственные партии. В нынешней ситуации достаточно четко определяются те люди, которые думают и работают нормально, и те, которые думают ненормально и пользуются ненормальными инструментами. К сожалению, людей, которых можно отнести ко второй категории, достаточно много и в первом и во втором лагере. Тому были определенные причины: базовый элемент общественно значимой элиты растаскали по политическим углам. Несмотря на это, при сложившихся обстоятельствах в Азербайджане необходимо консолидировать всех здравомыслящих, нормально действующих, нормально понимаемых людей в целях создания здоровой ситуации в стране. Это - не политический вопрос, это скорее вопрос самосохранения.

По большому счету, это и есть политика, которая сегодня, на мой взгляд, определяется "западным век-тором". Я говорю "западным" потому, что Россия все еще страдает своей прежней болезнью: она продолжает поиск вассалов, придерживаясь философии "вассализма" как внутри страны, так и за ее пределами. Такими вассалами могут быть страна, группа стран или сеть чиновников, и пока Россия не изменит своего отношения к своим соседям, мне кажется, что ориентироваться на "северный вектор" не имеет смысла. Изменения, о которых я говорю, маловероятны, потому что это зависит уже не только от России, но и от ее сателлитов. Но если этого не произойдет, то исход для самой России будет не столь счастливым.

То, что мы сегодня называем построением демократического общества, на деле является поиском здравомыслящих людей, независимо от их политических взглядов. Это очень важно. Создавая круг полити-ков и экспертов, мы должны учитывать то, что его члены не должны быть тождественны друг другу. Иными словами, этот круг должен быть полисемичен. Взаимоотношения в нем должны регулироваться здоровым моральным кодексом, базовыми представлениями о том, что можно, а что нельзя. Полагаю, что в некоторой степени эти представления должны определяться и здоровым консерватизмом, обу-словленным исламской ориентацией нашего народа. Конечно, при этом необходимо учитывать и свет-ский характер современного социума.

Обществу надоели ненормальные люди, а их сегодня много. Нельзя так обрезать деревья, как это делают в Баку. Нельзя строить дома, как их строят в нашем городе. Нельзя просто потому, что мы - не единственные, кто занимается этим в мире. Если же мы отрицаем мировой опыт, то давайте скажем, что в Азербайджане появился новый Ле Корбюзье, пропагандирующий идею "не функционально, значит прекрасно". Или же объясним всему миру, что мы - народ, который жаждет жить в условиях "экстрима".

Нельзя иметь такой Парламент - не потому, что это плохо или хорошо, а потому, что Парламент существует практически в каждом государстве. Есть основные черты, определяющие лицо парламентаризма, даже если он находится на стадии становления. Мы не имеем права создавать такой Парламент, который менее прогрессивен, чем римский Сенат. В этом состоит суть проблемы. Кстати, многие вещи можно поправить, и это делается очень просто. За основу нужно взять методику, которая во всем мире назы-вается "эффективным управлением". Народ действительно желает этого. Даже характер столов в Азербайджане изменился: не трибуны, а "круглые столы". Пора под эту форму подвести новое содержание, а для этого нужны новые игроки.

Нельзя не обращать внимания и на то, что мы вышли на европейский уровень, вступили в Совет Европы. При неэффективном управлении со стороны местной администрации, возникает другой уровень управления через Совет Европы. Зачем нам нынешняя президентская администрация, если самые кардинальные решения принимаются европейскими парламентариями? Не лучше ли самим создать эффективный механизм управления страной, осуществить грамотный подбор кадров, готовых выполнять свой гражданский долг и исполненных чувства патриотизма?

Господин президент - человек светский, либеральный. Он воспринимает вызовы современности как должное и достаточно интересно на них реагирует, но средний отечественный чиновник оказался вне этой ситуации. Ему не остается ничего, кроме того как уродовать дома, деревья и разрушать "Ичери Шехер". Вот почему вопрос состоит не в демократизации, а в создании нормальной, морально здоровой ситуации.

- Но в ситуации чиновнического произвола оппозиция, используя активные публичные методы, способна заметно расширить свой электорат.

– Об оппозиции, хотя, ваша газета, будучи открыто оппозиционной, вряд ли опубликует эти мысли. Так вот, я не думаю, что оппозиция способна сыграть роль эффективного игрока. Если, конечно, под ней понимать ту радикальную деструктивную оппозицию, которую нам навязали. Это - стереотип, но давайте мыслить вне таких стереотипов. В Азербайджане оппозиция воспринимается столь ортодоксальной потому, что ее лидеры практически не изменились за последние более чем десять лет. Они больше не воспринимаются обществом, которое видит за их именами тех, кто уже много раз оказывался политическим банкротом. Но есть достаточно серьезная часть общества, которая не определяется политической ориентацией, но является носителем общественного мнения и будет оппозиционна к любым проявлениям деструктивизма.

В оппозиционной прессе практически нет статей о разрушении исторических памятников. Почему оппо-зиция не занимается этим? Потому, что она представлена теми политиками, которые мало отличаются от тех, кто уже занимает государственные посты. Люди пойдут за ними лишь в самом крайнем, безальтернативном случае. Зреет иная, объяснимая только с точки зрения ретроспекции сила, которая будет обозначена общественным фактором, общественным звучанием, общественным уровнем политического сознания и, естественно, общественно значимыми деятелями. Это - реальная сила, и на нее будут опи-раться все те, кто заинтересован в Азербайджане. Уверен, что Президент страны способствует ее росту и это само по себе не случайно.

- А в чем выражается специфика ее проявления в обществе?

- Она уже проявила себя в свободомыслии. Она проявила себя в том, что ее члены не ставят друг перед другом вопрос: каким образом ты оказался в том или ином политическом лагере? Ей и без того все ясно. И не это главное - это форма. Главное определяют цели, а цели эти очень конкретны. Например: чтобы в учебниках для средних школ пояснялось, как и почему мы отдали Ереван. Зачем мы не должны говорить об этом? Никто мне не может объяснить, почему мы не можем говорить о том, что в 1918 году Ереван был добровольно отдан. Сегодня кое-кто считает, что этого делать нельзя. Видите ли, тем самым мешаем «работать» Минской группе. Цивилизованная сила, которая зреет в Азербайджане, будет это делать, и к ней будут прислушиваться, потому что спектр ее связи с миром многофункционален. Они - технократы. Они выходят на Америку, Японию, Западную Европу, Россию, Латинскую Америку - на тот уровень людей, которые уже определяют или же в ближайшем будущем будут определять политику своих стран. С ними нельзя не считаться. Ни одна политическая партия не способна сегодня заменить технократов хотя бы потому, что современный социум называется обществом технократов, информаци-онным обществом, обществом знаний. Сегодня партии используют политический ресурс. Завтра они станут использовать общественный ресурс, и тогда начнется битва за умы. Каждый политик захочет ок-ружить себя свитой наиболее значимых ученых, технократов, специалистов. Пойдут ли они на это? Вряд ли. Потому что практика последних лет показала, что не каждому политику можно доверять.

Беседу вел Ильгар Мамедов
«Бакинские ведомости»

Rəqəmlərdə

  • 249

    Events
  • 10

    Departments
  • 167

    Publications

TƏDBİRLƏRİMİZ